Говард Таубман описывает пьесу так: «В начале Квентин выходит, продвигается вперед, садится на край сцены и начинает говорить, как человек, доверяющийся другу. На заднем плане — ключевые фигуры его жизни, они появляются и исчезают из его повествования. Повествование переходит в сцены, маленькие и большие. Это откровения и иллюминации. смерть и еще одна ярость его матери на отца, который потерял все, пытаясь спасти барахтающийся бизнес. Они пересекают его отношения с рядом женщин: первая жена, которая хотела быть отдельным человеком, вторая, которая вынудила его к обособленности, и, возможно, третья, которая знала, как немец, выросший в печи концентрационных лагерей, что «выживание может быть трудным». Эти переплетающиеся образы возвращают воспоминания об инквизиции, когда людей просили назвать имена тех, кто присоединился к ним в коммунизме, который они приняли за лучшее будущее. ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ — это мучительная драма; это также самая зрелая вещь г-на Миллера. Ибо сидеть в театре г-на Миллера - значит находиться в мире взрослых, озабоченном поиском, который пронзает до глубины души».