Это было в Риме осенью 1877 года; подруга, жившая тогда там, но теперь обосновавшаяся на Юге, менее обремененном призывами и воспоминаниями, случайно упомянула об этом - чего она вполне могла бы и не делать -- прошлой зимой какая-то простая и неосведомленная американская леди, чья юная дочь, дитя природы и свободы, сопровождавшая ее из отеля в отель, "подобрала" на обочине дороги, с чистейшей совестью в мире, симпатичного римлянина, личность которого была неясна, удивленного его удача, но (насколько это возможно для этой пары) все это невинно, безмятежно демонстрируется и представляется: по крайней мере, до тех пор, пока не произойдет какая-нибудь небольшая проверка в обществе, какой-нибудь отвлекающий инцидент, не имеющий особой серьезности или достоинства, о котором, я забываю, я никогда не слышал, если не считать этого показа, о милых, но ничем иным не примечательных дамах, которые, как мне кажется, на самом деле не были названы и чей случай просто послужил указанием на известную мораль; и, должно быть, именно из-за их малоизвестности осталось место для маленькой карандашной пометки, неизменно означающей в таких случаях "Драматизировать"., драматизируй!" Результатом того, что несколько месяцев спустя я осознал смысл своих карандашных пометок, стала короткая хроника ДЕЙЗИ МИЛЛЕР. -- Генри Джеймс